ШАНХАЙ, ГОРОД РУССКИХ ТАЛАНТОВ

Землячество Опубликовано 21.12.2018 - 21:54 Автор: Редактор Портала ОСИЯННАЯ РУСЬ

На день Святителя Николая произошло в Шанхае радостное событие: отслужили Литургию в Свято-Никольском храме – одном из двух, чудом уцелевших в бурях XX века. Есть все основания называть это событие радостным, ведь храм недействующий, и власти могли совершенно спокойно не давать разрешения (ведь в китайских городах порой даже рождественскую атрибутику запрещается размещать – елочки, там, санта-клаусов). В Шанхае разрешили. Более того, посулили, как поведал российский генконсул, демонтировать то, что осталось от увеселительного заведения и от прачечной, и даже сделать внутри храма ремонт.

И на литургии присутствовали не только славяне, но и китайские православные.

Все это говорит о том, что история русского Шанхая не закончилась. И это очень хорошо.

Почему именно Шанхай стал домом для русских после 1917-го? Некоторым до Шанхая было ближе всего бежать, ведь многие участники Белого движения прибыли сюда после окончания Гражданской на Дальнем Востоке, т.е. в конце 1922-го. Грузились на суда Сибирской Флотилии (тогда именно так назывался Тихоокеанский флот), и ушли из порта Владивосток в никуда. По дороге зайдя в Корею, причалили в Шанхае. (К слову, руководитель флотилии, контр-адмирал Георгий Карлович Старк, окончил свои дни в Париже).

В Шанхай прибыли в основном военные – кадеты, казаки, причем не генералитет, не князья, а средний и младший состав. В первое десятилетие шла упорная борьба за выживание, но потом эмиграция подняла голову. Появились русские магазины, фабрики, рестораны, и даже средства массовой информации. Так, ежедневная русскоязычная «Шанхайская заря» выходила объемом от 8-ми до 20 и более полос.

Проживали преимущественно на территории бывшей Французской концессии, там, где сейчас улица Хуайхай. Бывшие военные образовали особое соединение, которое занималось охраной Концессии и концессионеров, а также служили в муниципальной полиции и охраняли инкассаторов.

Бронированный автомобиль, перевозящий деньги китайских банков, и русская охрана. Слева направо: хорунжий В.В.Сайфулин, юнкер Б.Шестовский, хорунжий В.М.Кузнецов и подпоручик Г.Н.Рухмалов. 1930-е. Из альбома В.Д. Жиганова «Русские в Шанхае», 1936 г.

Середина 1930-х – это расцвет русского Шанхая, прежде всего творческий. Конечно, самые знаменитые шанхайцы – это Вертинский и Лундстрем. Но помимо них здесь функционирует «ХЛАМ», после японской оккупации Маньчжурии из Харбина прибыло множество русских, в т.ч. знаменитое литобъединение «Чураевка», основанное в Харбине поэтом А. Ачаиром, которая стала «Шанхайской Чураевкой». Здесь жили и работали Валерий Перелешин и Арсений Несмелов, Лариса Андерсен (умершая в Париже совсем недавно, в 2012-м, в возрасте 102 лет), дальневосточная «Цветаева» Марианна Колосова.

Венчание Александра Вертинского и Лидии Циргвавы в Кафедральном соборе. Шанхай. 26 апреля 1942

Всего русская диаспора насчитывала тогда порядка 30 тыс. эмигрантов.

В 1949-м начался массовый отток: люди поняли, что в Китае к власти пришли те же, что и СССР.

В самом Китае не сохранились книги русских поэтов и писателей. Во-первых, они издавались небольшими тиражами, во-вторых, уезжая, люди бросали прежде всего книги – из-за тяжести и весовых ограничений, и потому все погибло в годы т.н. «культурной революции». А ведь издавалось масса поэтических сборников (считалось, что именно в Шанхае осели самые сильные поэты), создавались и мемуары, и научные труды.

Ни одна страна не выказала готовности принять их, только Филиппины на первое время предоставили убежище. (Причем здесь до сих пор рассказывают, что когда жили русские, тайфуны обходили Филиппины стороной, потому что русский святой обходил лагерь с молитвой. Это был никто иной, как святой Иоанн Шанхайский). Впрочем, для этого горя были и формальные причины: русские эмигранты не имели паспортов, оставаясь подданными Российской Империи. Многие принципиально не желали просить иного гражданства, рассчитывая вернуться. И в итоге из документов на руках были лишь удостоверения личности, заверенные Русским эмигрантским комитетом под руководством последнего имперского генконсула в Шанхае В. Ф. Гроссе.

Люди ушли, а здания остались – в основном, на погибель. Из 12 храмов Шанхая сохранились лишь два: Кафедральный собор иконы Божией Матери «Споручница грешных» и Свято-Николаевский храм, построенный в честь Николая Второго и его семьи. Поскольку тогда они еще не были канонизированы, храм был освящен в честь небесного покровителя Николая II, святителя Николая.

Освящение куличей в Свято-Николаевском храме. Шанхай, 1948 г.

Бурная судьба ожидала и Александра Сергеевича Пушкина, чей памятник, вылитый на деньги эмигрантов, был воздвигнут в феврале 1937-го, к столетию со дня смерти поэта. Его уничтожили японцы, захватив Шанхай. Чем конкретно обидел японцев Пушкин – непонятно, скорее всего, ничем, просто вылит был из цветного металла. В феврале 1947-го, к 110-летию памятник снова вылили, и снова средства собирали всем миром, и установили на том же месте. В 1966 году его уничтожили хунвейбины.

Третий памятник отлили уже сами китайцы, в 1987-м, причем скульптор, как оказалось, обучался у самого Михаила Аникушина.

В подарок Шанхаю русские оставили симфонический оркестр, который ранее на 80 процентов состоял из русских музыкантов, да и теперь сюда часто приглашают русских.

И как не упомянуть оркестр Лундстрема? К слову, когда началась Великая Отечественная, музыканты, как и их соотечественники, выстроились к советскому генконсульству, желая, чтобы их отправили на фронт. Разумеется, на эту просьбу последовал отказ. Лишь по окончании войны и указа от 1947 г. многие вернулись на Родину. В 1947-м, когда к власти пришел Мао Цзедун, и стало ясно, что надо спасаться, оркестр Лундстрем вернулся в полном составе, осели сначала в Казани, потом, после 1953-го, переехали в Москву. К слову, этот оркестр внесен в Книгу рекордов Гиннеса, поскольку почти в неизменном составе и с одним руководителем просуществовал 70 лет.

Не всех встретили в СССР с такими же распростертыми объятиями, ведь достаточно было одного стихотворения на нейтральную тему, опубликованного в японской газете, чтобы быть арестованным за сотрудничество с японскими оккупантами. Кого-то, как, например, автора самого популярного учебника по французскому языку, поэта В. Слободчикова, выдали сами китайцы (правда, в лагере он провел недолго), кто-то, как Всеволод Иванов, тоже прожил долгую плодотворную жизнь, создав массу прекрасных произведений.

Был период тесной дружбы (1950-е), резкого охлаждения (в годы «культурной революции») и вновь потепление – после визита в Поднебесную Михаила Горбачева в Шанхай вновь поехали русские, и они тут – люди не чужие. Возможно, потому, что у китайцев очень хорошая память, и они не забыли, как русские – «белые господа», - пахали наряду с ними, не обращая внимания на презрение просвещенных европейцев. Дискредитировали, так сказать, высокое звание белого человека. Да и потомки русских, уехавших в Америку и Австралию, помнят, с какой теплотой отзывались старшие о Харбине и Шанхае.

Закончить разговор (но не историю русского Шанхая) хотелось бы цитатой из истории путешествия по Китаю «Самый большой дурак под солнцем. 4646 километров пешком домой» (К. Рехаге)

…смех. Он исходит от пожилого человека на скамейке, настоящего классического китайского дедушки: темно-голубая кепка, матерчатая куртка, черные, слегка коротковатые брюки, белые носочки и матерчатые ботинки. Его ладони покоятся на рукоятке сучковатой трости, а изо рта торчит самокрутка. Впрочем, морщинистым лицом и очками он напоминает скорее Германа Гессе. – Русский? – спрашивает он меня, но я качаю головой и отвечаю по-китайски: – Из Германии. – О! – в его голосе звучит разочарование. – А вы там не говорите по-русски?

Да, сейчас в Шанхай приезжают в основном по делам. Но и эмигранты прибывали сюда не с самым творческим настроением, они сформировались как поэты, писатели, музыканты именно здесь. Кто знает, что будет, когда прибывающие сюда «по делам» русские наконец поднимут головы.

Vote up!
Vote down!

Баллы: 1

You voted ‘up’

наверх